I Суворовский патриотический фестиваль искусств » Рецензия на спектакль «КРЫСА ТЕБЕ ПОД МЫШКУ!» или « НАУКА ПОБЕЖДАТЬ»

Рецензия на спектакль «КРЫСА ТЕБЕ ПОД МЫШКУ!» или « НАУКА ПОБЕЖДАТЬ»

«Чудный голос».

 

Спектаклем «КРЫСА ТЕБЕ ПОД МЫШКУ!» или «НАУКА ПОБЕЖДАТЬ» открылась OF-программа V Российского суворовского патриотического фестиваля искусств.

 

Притча во языцех.
Сценарий – Андрей Князьков, Андрей Балашов
Художник — Юлия Гольцова
Режиссёр-постановщик – з. а. России Андрей Князьков
Исполнитель — артист Андрей Балашов
Вокал – Ольга Лебедева
Изготовление декораций – Алексей Левданский
Художник по свету – Ася Махалова
Изготовление костюмов – Татьяна Бережная
В спектакле использованы материалы:
• А. Черный — сказки
• Суворов А.В. «Наука побеждать» .
• Суворов А.В. — «Жизнь Суворова им самим описанная, или собрание писем и сочинений его.»
• «Мой журнал» Н.А. Грязева о Итальянском и Швейцарском походах 1799 г.: публикация источника
• О. Михайлов – «Суворов А.В».

 

Основательная режиссура А. Князькова и энергичное соло А. Балашова в театральном размышлении о русском солдате, чудо-богатыре, выращенном русской землей-матушкой рядом с победоносным Суворовым — сыном той же земли, спровоцировали зрелище эпическое. Легкий свет (А. Махалова), выразительно-ритмичная музыкально-вокальная партитура (О. Лебедева), лаконичное, но многозначное художественно-декорационное оформление (Ю. Гольцова), — все в целостности обеспечило спектаклю редкую сегодня правдивость чувств и ясность простой мысли: жить лучше, чем умирать, но приходится и умирать, чтобы жить.

Режиссер Андрей Князьков в партнерстве с мастером бытового жанризма, артистом Андреем Балашовым год сочиняли спектакль о чудо-богатыре, служившем рядом с Суворовым и прошедшем все этапы великого воинского пути 1770-1790-х годов, когда был взят Измаил, совершался знаменитый переход через Альпы. Сочиняли и сочинили. Историю, когда средствами одного актера и на основе частной судьбы раскрывается история целого народа в ее днях — минувших и нынешних.

Старый вояка, Александр Васильевич Можаев – полный тезка генералиссимуса, бредет домой, получив отгул – трехдневный отпуск. Эта символическая передышка между боями («крыса тебе подмышку»), в череде будней двадцатипятилетней солдатчины не приводит капрала в дом, к любимой Марфе Петровне. Пока он кружит по просторам земли-матушки, умирает в разлуке жена, и, как поется в старинной песне, встретить солдата у ворот может только двадцатилетняя дочь – сирота, воспитанная солдаткой и похожая на нее, как две капли воды. В извечный жизненный круговорот, где ни «туды, ни сюды», где дорога не видна, и махорка кончилась, органично вливается Можаев Балашова, человек крепкого сложения, с косой саженью в плечах, крестьянскими руками пахаря, лукаво-добродушный когда-то молодец, теперь скоро дед.

На сцену с притушенными огнями, где видны только контуры креста — символа перепутья, да далеких гор, да кустарника за спиной, выходит Можаев в форме капрала, заводит с публикой разговор. Давно он идет, нет родственной души — попутчика, а поговорить есть о чем, есть что вспомнить, на что посетовать, о чем попечалиться. За спиной ранец, в ранце фляжка, ситный в тряпице, ножом служит штык, который, как известно, молодец: не то что дурная пуля. Этим штыком солдат режет хлеб, с ним идет в учебную атаку с одним из зрителей, приглашая, так сказать, причаститься к войне. Все эти разговоры с нами – гостями из будущего Александр Васильевич Можаев ведет бодрячком, с острым словцом и, прищуром, сопровождающим глоток водочки. В это первой части спектакля перед нами в первую очередь Мужик, типичный герой русского эпоса — балагур и задира. Но очень скоро, когда солдат слепит из хлеба маленькую куколку, обращаясь к ненаглядной Марфе Петровне (за которой долго бегал по лесу, чтобы поймать, как Иван-дурак Жар-птицу), потешно-ярмарочное настроение уйдет. Без переходов спектакль пронзает тягучая лирическая нота печали, звучащая в каждом русском напеве. Удивительно, но этот сильный крупный, кажущийся могучим человек вдруг преображается в не то чтобы в хрупкого, но словно бестелесного, когда проглядывает только внешний контур – форма, шляпа, серые полурейтузы на пуговицах, и выделяются страданием лишь глаза, а губы словно обвяли. Не удержал, не сохранил свою горлинку Марфу Петровну солдат. Не уберег. Осталась куколка, которую потом, уже узнав о смерти жены, солдат положит на пенек и аккуратно прикроет тряпочкой – похоронит.

Весь путь капрала к жене задуман как сквозное действие спектакля. Дума о жене, сказочные рассказы о ее небывалой красоте (глаза, как изумруды), его чувства, слезы и тоска – вот, что связывает Можаева с жизнью, какой ей пристало быть, кабы не война.

Война и смерть входят в спектакль со сложными речевыми напевами, тревожной музыкой и Балашовым — Солдатом с ружьем. Его подробным неспешным описанием земли-полей, усыпанных не рожью… трупами. Но и во второй части спектакля, когда Можаев вспоминает солдатские будни, рассказ ведется без экзальтации и запала. В интерпретации Князькова-Балашова война – это рутина, ежедневный тяжелый труд, та же пахота. И только смекалка, да доброе слово начальника, да веселая песня помогут выжить. Не по-ухарски, а с нежностью вспоминает солдат забавные случаи. Ослов, например, не дающих Суворову заснуть перед боем…Казалось бы, завтра атака, надо турок кровожадных гнать-бить, а тут ослы. Но орут, заразы, и будят! Суворов изобрел способ: заткнул уши паклей. Но не по-командирски это! Можаев (недаром крестьянин) подсмотрел за ослами, приметил, что, когда орут, хвост поднимают. Рефлекс поймал, к хвостам камешки привязал. Ослы заглохли. Фельдмаршал выспался. Назавтра – русские взяли Измаил!

Эту байку, не придуманную, с юмором разыгранную Балашовым, слушаешь, затаив дыхание. Артисту удается вести рассказ от лица всех персонажей: хрипучих ослов, взвизгивающего фальцетом недовольного Суворова, себя самого – смекалистого удачливого рубаки. И историческая картина из прошлого — дали туманной, с расстояния в 200 лет вдруг наплывает на нас с властной достоверностью документального кадра. Зритель видит и слышит всех, и словно сам оказывается там — среди солдатских палаток, рядом с суворовским шатром. Вот этот совершенно неожиданный эффект присутствия в прошлом, явленном как реальность, главное достижение и ценность спектакля «Крыса тебе под мышку или Наука побеждать».

Секрет этой науки, которой так виртуозно и беспримерно владел Суворов и вымуштрованные им чудо-богатыри, оказывается, прост. Он раскрывается в один из самых ударных, пригвождающих к стулу эпизодов спектакля — реминисценции событий, связанных с переходом «Чертова моста» в Альпах. Сняв форму суворовского капрала, Балашов повествует о давнем беспримерном подвиге с позиции нашего современника. Смотря из нашего далека на чужие злые холодные горы, он видит леденящие кровь картины, слышит скрип-треск телег и мороза, вздохи и стоны подымающихся к вершинам обмороженных людей и отчаянные крики сорвавшихся в пропасть…Жуть! Но сквозь шум ветра, угнетающую тишину ожидания смерти вдруг прорывается слабый, звучащий как-то по-юношески голос уже пожилого Суворова: «Идем, мы русские, мы победим!»… И чудный голос этот поднимает чудо-богатырей и попирает французов, словно испугавшихся провидения и враз отступивших…

 

Полина-Тереза Давыдова

25.03.2018.